yris_stihi

9 месяцев

я внутри себя вынашиваю лето
девять месяцев…

сентябрь

странная осень: молодо, зелено.
деланный приют из тумана и мха.
мягкой
кошачьей
привычкой
стелится
день незаслуженного тепла.

странная осень: солнечно-сладкая -
патокой льётся и полнит сердца.
сахарной
ватою
воспоминания
тают
по прихоти бога-юнца.

странная осень: молодо, зелено.

октябрь

ухожу. мне не важно куда. просто так. без оглядки
на свершенья, победы и прочие почести прошлого.
оставляю привычку губами закусывать прядку
своих длинных волос... и не думать, что брошена.

ухожу. в тишину. в темноту, в междуулочность ночи.
не ищи – не обрящешь. взаимности порвана нить.
оставляю тебе... небо, полное звезд-многоточий и
привилегию бога - любимым пожизненно быть.

ноябрь

молния поползла по небу
небо треснуло -
стекло!

декабрь

тепло.
растрогался декабрь
и строчки льет ручьями слов.
зима.
6-ая!
странно, право...
и вроде надо про любовь.
а получается про
«больно»,
про «страх»,
«боюсь» -
попытки к бегству...
тепло.
декабрь.
слезы-слезы.
а мне бы
сне...
мне...
снега мне бы.

январь

                                                                                    …папа сказал неправду.
                                                                                    И. Щварц "Обыкновенное чудо"

папа солгал, дед мороз - это просто такая фишка.
горкло иллюзия детства застряла в простуженном горле.
выбор простой – повзрослеть и не быть малышкой,
т.е. выбора нет! только камни несчастий в подоле.

папа солгал, ни один человек не может быть вечным.
сколько смертей – столько родинок-точек на мраморной коже.
вера ютиться в заброшенной церкви и ставит свечки,
а равнодушие стелит холодное смертное ложе.

папа солгал.
выросла дочка.

февраль

и теперь, понимая, что значит твоя свобода,
оставляю ключи во всех своих замках,
принимаю твою веру и твоего бога...
а мир все так же катается на коньках.*

 

*поговорка

март

из всех цветов она всегда выбирала маки -
они честнее,
они краснеют,
когда им стыдно.

из музыки всей он всегда выбирал блюзы -
они умели
своей печалью
лечить его раны.

и лишь любви ни один из них не давал выбрать.
любовь устала,
любовь порвала
их чувства в клочья.

теперь она одна посреди своих маков,
и он один вынужден слушать свои блюзы,
а их любовь,
получив свободу,
сбежала в лето.

апрель

когда я смиряюсь с твоим безразличьем,
ты пишешь мне странные теплые письма
на белой бумаге мелованных снов.
основ
не касаясь,
на расстоянии мысли
живешь
за оградой ненужных приличий
и душишь любовь...

май

май, как ты любишь – солнечный и холодный.
сколько бы лет не прошло, не смогу забыть:
самые сладкие вишни – с твоих ладоней,
самая крепкая – шелковой памяти нить.

май, как ты любишь – грозы, дожди с ветрами.
сколько бы лет не прошло, мне не стать другой:
самые горькие – наших сомнений драмы,
самая лучшая роль для любви – изгой.

P.S.

            родилась... родила... и левкойный июнь -
                мой отец и мой сын,
                моей вехи начало.

1.

вместо родинок на коже лишь "больки" да ранки.
кто же знал, что трудно вывернутой жить наизнанку?
кто же знал, что у Господ пути не-ис-поведимы,
что от прошлого останутся однажды руины,
а в душе тоскливый отзвук парижской шарманки?

2.

ты не друг и не любовник, Бог в тебе прижился с чертом,
романтичная небрежность серебрит твои виски.
притворяйся, сколько хочешь, без-раз-лично-лично-черствым,
равнодушие лишь повод не попасть в мои силки.

я твоей не буду, милый... непокорная, святая,
я в себе соединила слишком много разных лиц.
ожерельем легкой грусти нежность шею оплетает,
а уста горят кармином как у бархатных блудниц.

ты же видишь, мы не пара. двое свято-непокорных.
что с того, что черти с Богом были некогда в ладу?
тянет будущее в небо, прошлое пускает корни,
настоящее - нелепо, словно райский сад в аду.

3.

любила - летала.
упала - не встану.
желанье моё облачилось в сутану.
занудно лепечет про муки для грешных,
а после,
надувшись,
молчит так потешно.

любила - летала.
упала - сломалась
(нелепая кара за милую шалость).
с улыбкой смотрю я на мимо-прохожих -
забавных петрушек,
так любящих гроши.

любила - летала.
упала, так что же?
не хнычу как дура с накрашенной рожей.
чуть-чуть полежу тут одна, если можно?
так сложно подняться,
так сложно...
так сложно.

4.

я ищу твое имя среди миллиона похожих,
собирая по буквам,
случайно тебя нахожу -
м и х а и л...
мне уже не понять, сколько можно
продолжать
эту странную слов ворожбу?

я ищу твою суть в захламленной словами вселенной,
как же зёрна от плевел
ослепшей душе отличить?
р а ф а и л,
избавляющий души от плена,
научи!
для него исцелением быть...

я ищу твою тайну на древних папирусных свитках,
но познанье тебя
пополняет трагедий суму.
г а в р и и л,
так, наверное, с миру по нитке
собирают
любовь, чтобы пестовать тьму?

я ищу...

5.

ты стала скупо говорить, цедить слова сквозь сито грусти.
ты так нелепа и смешна в священной маске Златоуста.

ты стала через раз дышать, порой от жадности и злости.
ты так безумна и глупа, когда в тебе тоскует гностик.

ты стала прятать свой восторг, и место уступать цинизму.
ты так спесива и слепа в своих попытках феминизма.

ты стала хаос воспевать: веревка, яд, ножи и крыши.
ты одинока и пуста. и Он тебя уже не слышит.


6.

твоя душа - чаша
мои слова - слезы

да не переполнится слезами моими чаша твоя

твоя душа - поле
мои слова - камни

да не придет время разбрасывать камни мои в полях твоих

твоя душа - небо
мои слова - звёзды

да не погаснут звезды мои в небе твоем

7.

это небо из фольги - наше,
пусть его еще не так много,
велика ль была Христа чаша,
из которой веру пьем
в Бога?

этот воздуха глоток - первый
на двоих с тобой... а что после?
что-то бешено растёт слева
и твоей любви глоток
просит.

это солнце под стеклом - греет
хрупкий мир, что нами был создан.
под теплом лучей пускай зреют...
но, не гнева, а любви
гроздья.

8.

сколько нам отмеряно судьбой наших шагов?
сколько мы сами отмерили себе наших шагов?
ты не знаешь.
и я не знаю.
и, возможно, так правильнее всего...
но когда я смотрю в безбожно синее небо,
и когда ты смотришь в безбожно синее небо -
это мы смотрим,
смотрим вместе,
и, возможно, это еще правильнее предыдущего...
поэтому ты любишь откровенно без иллюзий.
поэтому я люблю смущенно без выдуманных историй.
небо видит,
и видит тот, кто выше.
и, возможно, любовь - это первая истина...

"я взрослый мальчик, но мне чего-то сильно не хватает, так же, как, наверное,
кому-то не хватает венка из лотоса, сари и умения говорить на языке ветра...
и может быть нескольких знакомых слонов..."



а знаешь, мне все так же не хватает венка из лотосов,
умения говорить на языке ветра и яркого сари.
кое-что безвозвратно утеряно... с возрастом.
кое-что удалось заживить вечно солнечным кари.

а знаешь, я все еще не притронулась к Мураками,
странно и страшно читать тобою любимые книги,
глупо и смело годами в подоле носить камни,
складывать дороги узор в твою неприступную Ригу.

а знаешь, мне все так же не хватает банальной кротости,
и я не уверена, что больше не буду срываться с повода
без повода, просто от дикой любви к сумасшедшей скорости...
но я ведь вернусь, что с того, что совсем новая.

а знаешь, я все еще учусь слагать суфийские сказки.
каждый вечер, читая их, небо хохочет до острых колик.
я смиренно молчу, но тайком улыбаюсь такой огласке -
там, на небе, ценителей юмора больше, чем в нашей юдоли.

а знаешь, мне все так же не хватает крылатых кукол.
особенно осенью грустно без этих племен пернатых.
и я, пародируя их, влезаю на скользкий купол,
на шпиле танцую ... срываюсь... лежу на паперти...

а знаешь, я все еще строю свою безупречную Мекку
вчера мне казалось, что набело завтра успею.
как странно, что жизнь начинается с четверти века,
что только сейчас я рожденье свое разумею.

Утром прикинусь слепой
День словно лист
Будет сорван


на счёт три. раз, два, три! открываю глаза - светло.
небо - белое, солнце - белое, комната - и та белая.
ничего не вижу, ослепла. (бедняжка, не повезло!)
только чувствую, где падают слёзы - прорастают лобелии.
на счёт три. раз, два, три! открываю глаза - серо.
серые - шторы, серые - глаза, бирюза и та с серым оттенком.
говоришь, во мне не хватает терпения и веры???
как же так? почему тогда в красное сбиты коленки?
на счёт три. раз, два, три! открываю глаза - темно.
последняя стадия??? зато можно искать черных кошек,
даже если ты думаешь, что это совсем не смешно.
на счет три... не открою глаз и попробую чувствовать кожей.



День проживу прозревая
Разлуку в счета
Снова в минус


ты задолжал мне всю свою нежность и еще пару рублей.
я тебе - мириады своих бабочек. впрочем, к черту счета.
я не жеманная барашня, не считай меня легко- кисей -
ной - не ной!!! после разлуки коленки в йоде, душа - в бинтах.
можем и дальше паяцев разыгрывать - близких друзей -
и на каждый намек отвечать: как вы могли подумать так! -,
возмущаясь, негодуя, за друг друга кукольно радеть,
и все так же мелочно... милый, время пришло прозревать.



Вечер явится правдой
На ужин сегодня
Печаль


I
Неужели тарелки опять с голубой каймой?
Я так хотела поведать о солнечных блюдцах.
Не приправляй ужин красным густым вином,
Наши речи еще успеют... еще сопьются...
II
Лучше быть депрессивной девочкой-недотрогой,
Неудачливой и слабой по всем понятиям.
Вот только не надо никаких банальностей и аналогий,
Я никогда не любила кресты и распятия.
III
Ты в лицо правду свою тычешь мне каждый день,
А на ужин любимые круасаны мажешь печалью.
От твоей брюзжащей тоски у меня мигрень
И внутри зарождается волчье... нет, что-то шакалье.



Ночь прогляжу в темноту
А под утренний кофе
Ослепну

Иногда мне хочется задохнуться в тумане ночного осеннего города.
Сделать выдох на финише строк
И не чувствовать больше.
Только смерть моя стоит теперь очень дорого.
Пуст карман,
Ни гроша,
Только привкус все горше...

В меру грустно и, в общем-то, складно весьма
Строки с рифмами связаны в узел тугой разногласий.
По подолу тесьма,
Рукава до колен,
Я - шутиха! Такая вот, Милый, оказия.

Иногда мне хочется задохнуться в тумане ночного осеннего города,
Утонуть в его мягкости,
Переполниться страстью грешной,
Только смерть моя стоит все так же дорого.
Пуст карман,
Ни гроша,
Только осень и привкус черешни...

[оглядка первая. пророчащая.]

стерлись отличий тонкие грани,
традиции потеряли свое значение,
мораль классического пуританина
сумасшедшим становится исключением.
можно, конечно, прятаться в стены,
мелкими шагами пятиться в детство
я чувствую, тебя страшат перемены,
смеясь, называю это кокетством.
а ты листаешь забытые книги,
гербарием хранишь старые фото
и, словно кованые вериги,
носишь в ладонях прошлого шепот.
думаешь, в прошлом будет уютно
не замечать сердца рваные раны,
но на небе каждое сонное утро
полнится список твоих испытаний.

[оглядка вторая. воспоминальная]

помнишь, лето вплеталось в наши поступки
маревом с тонким неместным запахом корицы,
заревом восточным, небом ломким и хрупким,
сыгравшим в спектакле людей роль очевидца.
помнишь, как ты читал мне свои рассказы,
пока балансировала на острой шелковой нити,
пока училась искусству импровизации у джаза,
с достоинством куклы-красавицы нефертити.
помнишь, как мы сидели в забытых парках,
на старых скамейках болтали смешливо ногами,
играли в пародии с тенью под самой яркой
звездой той вселенной, что создали сами.
помнишь?
а я все забыла.

[оглядка третья. вопросительная.]

сколько можно-о-о-о-о-о-о-о?
зачем
ты стал таким родным,
безнадежным желаньем подкожным???
зачем
позволяешь мне мучить себя так осторожно,
чтобы не испортить шкуру
(вдруг кому другому пригодиться моя оболочка),
еле видными стихами-надрезами,
трезвыми строчками,
мелочной болью,
любовью-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю?
зачем?

[оглядка четвертая. откровенная.]

Ты научил меня тому, что рвется там, где тонко,
Что путь надо всегда начинать от линии,
Ты сделал из меня самую храбрую и самую сильную
Супер-девочку, супер-женщину. Толку-то?
Теперь, когда ты понял как все это устроено,
Уходишь искать себе недотрогу-принцессу.
Нет, что ты, милый, какой из тебя повеса,
Из тебя, что был скромностью коронован???
Сквозь жалюзи, луна с недовольством смотрит
Кругло надулась, забавная, от чужой обиды.
Нет, что ты, милый, с тобою давно мы квиты,
Просто желанье съедает послать тебя к черту.

[оглядка пятая. совестливая.]

изнутри - совесть,
снаружи кругом пропасть
и только
в краешке неба - прорезь
(вот где бы крылья нашли применение),
набираю номер Бога
с последней просьбой вернуться к свету,
к сожалению,
звучит безответный:
абонент отключен на лето.
будем ждать осень?

[оглядка последняя. заключительная.]

все закончилось на полуслове, так глупо,
звуки падали на лету - т-е-б-я-п-о-к-л-о-н-н-и-к-и,
мне хотелось забраться под самый купол,
получилось не выше твоего подоконника.
все закончилось, и мы порознь как-то нелепо
разбрелись (истинно каждому свой угол!),
мне хотелось оставить пару твоих слепков,
получилось несколько испуганных кукол.
все закончилось, каждый в своем настоящем
благодарен другому за "бывшее" счастье,
мне хотелось побыть откровеньем щадящим,
ты прости, получилось распахнутой настежь.

Она - тот голос, который вы слышите, когда я играю.
Михаил Кастрицкий


[наш сентябрь]

с осенью листья играют в пятнашки
или в пятнышки.
и только елки,
как и Швейцария, вне этой войны,
всегда зеленые...
и я опять под их обаянием
стою влюбленная
в
твое
подаяние:
в
твои
слезы
и
твой
смех.

погрешность в пару десятых прорех,
в доли внимания.

наспех надевать улыбку,
улыбаться без любви - грех!

Господи, прости нас всех
ошибающихся,
нарочито-горделиво-самовлюбленных,
мы
всего лишь театра петрушки.

Милый, скажи мне лучше,
ты ли?
будешь ли?
мой ли?
намертво!

тьфу ты, до смерти!

вечность ранами,
вечность росписью,
вечность парами.
но
не
вместе,
но
не
самыми...

просто где-то впотьмах чуть светлыми,
одинокими,
кособокими,
болестойкими
к километрам
и
вновь влюбленными в наш сентябрь.

[она - тот голос]

связки звенят... я все реже пою осанны,
больше срываюсь на дикие крики и стоны.
больно шутихой жить для тебя балаганной,
но кто запретит быть мне в тебя влюбленной?
голос не тот... что-то молчит в утробе,
спит моя нежность, но еще трепетно дышит.
кто-то уже ей предсказал надгробье,
я предсказала крылатый полет с крыши
вверх... выше, выше, звонче и ярче.
перебираю ноты, вливаясь в флейты.
слышал слепой, да не заметил зрячий,
как голос мой в музыку вплелся лентой.

[индийский ноябрь]

приезжай... пошуршим на Косе* желтой россыпью листьев,
губы ветром солёным простудим, а после согреем их матэ,
покажу я тебе свой любимый отдел букиниста,
ты опять мне прошепчешь: у прошлого нет виноватых.


приезжай... посчитаем все камни на площади возле Ани'ке*,
заприметим в витрине индийских слонов, купим их и отпустим.
пусть они из бамбука, но так их естественны лики...
мы помашем им вслед, ты прошепчешь: не время для грусти.

приезжай... помолчим... промолчим на двоих отведенное время
мне твоих не хватает ладоней, что вечно открыты для близких.
ты мне в душу сумел уронить белых лотосов семя,
там сады расцвели... приезжай в наш ноябрь индийский...




* Куршская Коса, Балтийское море
* Ани'ке - девочка, памятник которой стоит на самой брусчатой площади Клайпеды(Литва).